happy_journey: (default)
[personal profile] happy_journey
Ну ладно, раз уж у меня тут внезапно появились читатели в количестве аж прямо чуть ли не пяти человек, что значительно больше обычного нуля, то я вам в качестве благодарности за внимание подкину прекрасного. Эти стихи некой Ольги Евгеньевны Яблонской (псевдоним - Ольга Иванова). Я нашел их в интернетах лет 15 назад, почитал, отложил в дальний уголок памяти, а недавно почему-то вспомнил. И мне стало очень интересно: что же она пишет сейчас? Всегда интересно узнать, как люди из той России, у которой было будущее, чувствуют себя в этой, у которой осталось только прошлое. Но я так и не нашел ответа на свой вопрос: последнее найденное датировано 2006 годом. Если понравится, поищите. Найдете - расскажете.


ОРГИАСТИЧЕСКИЙ РЕМИКС

По вечерам над ресторанами,
само собой, et cetera.
И то же самое над оными,
что характерно, и с утра.

Телеграфирую: проверено.
Но чтоб не выпасть с бодуна
[само собой, непреднамеренно]
из приоткрытого окна,

и чтоб, отведав [безобидного,
пока его не всыплешь в чай]
чего-нибудь инсектицидного,
не травануться невзначай

и ненароком не повеситься,
я и сама, что твой гурман,
хожу уже четыре месяца
в один продвинутый шалман.

Где, медленно пройдя меж пьяными,
всегда без спутников, одна,
дыша духами и туманами,
присаживаюсь у окна.

И веет древними поверьями
мой эксклюзивный секонд-хэнд,
и чёлка, травленая перьями,
и "Прима" в пачке из-под "Кент".

Чтоб незнакомец упакованный
за чаркою очередной
[внезапной близостью окованный]
увидел в барышне чудной

с физиономией зарёванной
не эту мелкую деталь,
но некий берег очарованный
и очарованную даль.


ПО ПОВОДУ МЕТРО

Очередная передряга.
Метро. Подземная дорога.
Гробница дня. Его недуга
двойное дно. Его нутро.
То, где, чем обоюдней тяга
в горизонталь его итога,
тем нам трудней найти друг друга -
такое месиво. Метро.

Где - удивительное дело -
все так сработано умело,
что можно даже в центре зала,
нос к носу, с радостью вскричать:
- Мы тут не встретимся, Отелло!
Мы тут не встретимся, Ромео!
Мы тут не встретимся нимало!
Мы тут не встретимся ничуть!

Поскольку тут - особый сектор.
И налицо - тотальный фактор.
И вы свободны, детка диктор:
тут всяк по-своему рулит.
Когда ж скопытится протектор,
читай - потребуется доктор, -
то это будет доктор Лектор,
а не миляга-Айболит.

Любви все возрасты покорны.
Но в это веришь (для проформы
линяя с краешка платформы)
уже с трудом: не по летам.
И ладно б - сцена у фонтана;
у Капуччино; у Пекина...
Но в этой панике планктона -
вон вам дурдом. Шерше ля там.

Я ж уношу свои останки.
И, вся в индустриальной дымке,
на волоске, на валерьянке,
и ни жива, и ни мертва,
с невинным видом анонимки
и тут же рядом - интриганки,
смыкает мир в квадрате гранки
вокруг меня
моя Москва.

И мне за творческие муки
весьма немного в этом звуке,
переводя на гонорары...
Зато внутри - сплошной Париж.
Плюс в упаковке из картона -
воспоминанье от Кардена.
И ты со мной, моя Фортуна, -
вверху фанерою паришь.


* * *

- А вы давайте, девочки, без лишних.
А то мы тут уже полдня - о вечном.
И портвея уж выпили, и пива,
и плавно пересели на водяру,
и с кантианства - на картезианство,
и с Мальборо скатились до Петра,
а там и Беломор не за горами... -
они шутя сказали нам с Анютой
и выдали по крохотной штрафной.
И спели а-капелла "Карменситу".
Однако вскоре выпали в осадок
и кто куда попадали в отрубе,
как листвие увядшее с ветвей.
И до утра лежали штабелями
на каменном полу...
А мы с Анютой
ни портвея не трогали, ни пива,
но бытия тщету осознавая,
красивыми качая головами,
мы дорогую огненную воду
глушили до рассвета из горла,
закусывая грамотно и молча.
И больше не ворочались в гробу
несчастные Рене с Иммануилом.

Сияла ночь. Луной был полон сад.
Ворочался в гробу Маркиз де Сад.


* * *

Нам с Анютой

Он нас любил. Еще, быть может,
оно угасло не совсем,
но пусть он больше не приходит,
а то мы с голоду помрем.

Любви все возрасты покорны.
Но право слово, господа,
ведь это что ж это такое -
омлет из 10-и яиц?!

Как тут не вспомнить с тонкой грустью
о пользе бденья и поста,
и что покоя сердце просит,
и что не те уже лета,

и как ни жми сцепленье-тормоз -
не напасешься колбасы,
и всё идут без перебоев
неумолимые часы,

и вот обеденное время
уж надвигается, грозя
так круто вдарить по карману,
что, ну, никак уже нельзя

не возопить: "Еще не вечер!
Взойдет она! Товарищ, верь!"
и симпатичного соседа,
любя, не выставить за дверь.


МОЙ БУДУЩИЙ РЕДАКТОР

Иной из скромности не пишет,
иной - в цейтноте, а кому -
к лицу б, да тыковка не пашет...
Я не пишу не потому.

Я вам открою главный фактор,
начало, так сказать, начал:
ко мне мой будущий редактор
во сне приходит по ночам.

Он бородат, как анекдот,
где залупается потатор.
Он, как спортивный комментатор,
меня во времени ведет.

Он говорит: Увы! Увы!
Вы в поэтических пеленках!..
А у него - усы! усы!
И вся спина - в татуировках!

Плюс - у него еще и ключ.
И по банану - в каждом ухе.
И брови черные до плеч.
И остальное - в том же духе.

Его фигура делово
покоится в противофазе.
Он раздувается. Его
уводит ввысь о каждой фразе.

Когда же - важная деталь! -
он отрывается от пола,
с него прикольно и хиппово
свисает ниткой вертикаль.

Он обживает небосвод
и там свирепствует, как трактор.
Он - шар. Внутри него вот-вот
взорвется ядерный реактор.

И просыпаешься - сезам!..
Но раскошелишься едва ли
в конце письма поставить vale,
как Сади некогда сказал.


ИНТЕРВЬЮ

...Что до того, где выпало тонуть
в житейской луже, лямочку тянуть,
насущный харч с напраслиной жевать
да бормотою злобу заливать,

третируя с фасада и с торца
взыскательное око пришлеца
фарцою - далеко не первый сорт -
так это тут, в Московии, милорд.

Что до того, давно ль мотаем срок
в таком составе я и мой сурок -
то где у нас о возрасте рассказ,
там пауза рекламная как раз.

Что до интима - если без прикрас -
увы и ах! - отсутствует как класс.
А то, что ночью в коечке финтим, -
так это Интерпол, а не интим.

Что до любви - со шпилечки сошед,
она мертва. Зато живет сюжет.
И как мольбою небо ни копти -
но в эту реку дважды не войти.

Что до судьбы - у нас она, мой друг,
увы, все больше валится из рук,
пока твоя моя не понимать
и над ответом голову ломать.

Что до жилья - такого поищи.
Что до жратвы - тефалится в пещи.
Что до души - крепка ее броня.
Что до меня - то что вам до меня!..


* * *

До ста считаешь, свечой чадишь.
С тоски словеса плодишь.
А то и радуешься – сидишь –
незнамо чему. Глядишь –

а поступь у жизни – уже строга.
А в склянице взгляда – лёд.
А то – сшибавшее берега,
питавшее столько лет,

как прорву, стойкий её порок
и крови сорочий крик
словесное млеко – уже творог.
А сверстник – уже старик...
И нароешь номер, и видишь: стёрт.
И лопаешь люминал.
И шепчешь: это ещё фальстарт.
А это – уже финал.


Больше - здесь:
http://www.vernitskii.ru/polina.htm
http://www.poet-oi.narod.ru/book/bookall.html

Profile

happy_journey: (Default)
Road to nowhere

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 04:46 am
Powered by Dreamwidth Studios